Слово «магия» — нынче модное, «вкусное». Масса семи­наров содержит его в своих названиях: «Магия движения», «Магия прикосновения», «Магия телесного контакта» Если быть точным и отвечать за применение слов, то ведущий должен понимать, что он имеет в виду под словом «магия».

В телесной психотерапии — механизм «магического», — это, конечно, — механизм так называемой «структурной работы», когда знаемая последовательность известных психотерапев­ту действий гарантированно приводит к знаемому результа­ту. Хома из гоголевского «Вия» не только читает над умер­шей панычкой псалтирь, но, что важно, — чертит каждый раз вокруг себя круг. И до поры, до времени, — спасает его не божий текст, а этот примитивный круг! Интересно, что в данном случае круг — защитник, тогда как, в других случа­ях, .— несет смерть. До сих пор в некоторых примитивных культурах круг, очерченный вокруг спящего человека, — га­рантированно приводит к его смерти.

Итак, данная область работы в танатотерапии — область телесной магии. Наша жизнь редко предоставляет воз­можность сформировать ясные и точные намерения, еще реже — сообразно этим намерениям реализовать действия. Диа- и полилогичность сознания, вероятностный характер совершаемых действий, одновременность негативных и по­зитивных оценок (ср. «чем хуже — тем лучше») — не позволя­ют однозначно рассчитывать на успех реализации того или иного намерения. Уже на этапе намерения зало­жен прогноз неудачи его реализации! На уровне Действия, «механики» — этот прогноз только усиливается.

В этой связи интересен детский опыт и сам внутренний мир ребенка. Он менее субъективен в том смысле, что бо­лее зависим от окружающей ребенка среды. Если птичка, сидящая на ветке, завладевает вниманием ребенка — ребенок полностью отвлекается на эту птичку. Это самый непосредственный контакт с миром. Отсюда и действия ребенка более импульсивны, более зависимы от неожиданно возникающих его намерений, которые в свою очередь чаще диктуются ок­ружающим миром. Этот детский непосредственный контакт с миром берется в качестве образца взаимодействия с ми­ром в ряде эзотерических систем (см. Э.Херригель «Дзен в стрельбе из лука»).

Магию ясных и точных намерений и действий можно встретить в анализе криминального поведения. Злостные преступники, серийные киллеры выступают своеобразными носителями такой магии. Описываемое поведения их жертв — результат ее воздействия: подкосились ноги, не мог кричать, не мог бежать. В большинстве подобных случаев у жертв су­ществует обширный репертуар действий — от крика, до на­несения травм насильнику. Ведь на карту ставится жизнь! Но ничего такого не происходит, а происходит как в своеоб­разном театре с хорошо расписанными ролями и действия­ми. Каждый из персонажей этой жизненный «драмы», будто вызубрив свою «роль», — в точности воспроизводит «сцена­рий».

Крайним случаем действия такой магии выступают слу­чаи лишения жизни у групп осужденных или приговоренных к смерти, особенно в военное время. Разве не парадоксальны ситуации, когда один (!) солдат ведет на расстрел группу (!) приговоренных. Последние роют могилы, раздеваются, ук­ладываются в могилы лицом вниз и получают пулю в заты­лок. Случай такого рода магии описан в сцене пленения пар­тизан Сотникова и Рыбака в повести «Сотников» В.Быкова.

От негативных примеров — к позитивным. Пример дейс­твия такой магии — магия влюбленности и любви — любов­ная магия. Не случайно такие ситуации относятся к разряду эзотерических, процессы сознания — к особым состояниям сознания. В таких ситуациях мы совершаем самые необду­манные поступки, но совершаем их точно в соответствии с намерениями, намерениями, которые не препарируются, не подвергаются сомнениям.

Применительно к телесным практикам и приемам танатотерапии предлагается вытягивания конечностей и головы. В таком случае описываемая магия будет выражаться в том, что называется присоединение (сравни, «вегетативная идентификация» у В.Райха, «психосоматический резонанс» у СКелемана, «эмпатия» и др.)